Апулей — различия между версиями

Родился на границе Нумидии и Гетулии в состоятельной семье видного африканского чиновника (неоднократно публично называл себя «полунумидийцем-полугетулом»). Учился сначала в Карфагене, затем в Афинах, где основательно познакомился с греческой литературой, в особенности же с философией Платона. «Я пил в Афинах и из иных чаш: из чаши поэтического вымысла, из светлой чаши геометрии, из терпкой чаши диалектики, но в особенности из чаши всеохватывающей философии — этой бездонной нектарной чаши». Отсюда он переселился в Рим, где занимался некоторое время адвокатурой. Всё своё состояние, наследованное от отца, он потратил, главным образом, на путешествия, во время которых был посвящён в различные мистерии.

На пути в Александрию Апулей задержался в городе Эе по причине болезни и, воспользовавшись гостеприимством случайно встреченного соученика, знакомого ему по Афинам, остановился у него. Мать этого товарища Апулея, богатая вдова Пудентилла, четырнадцать лет отказывавшаяся, несмотря на настояния семьи, выйти замуж, влюбилась в него и неожиданно дала согласие на брак. Родственники покойного мужа Пудентиллы обвинили Апулея в том, что он колдовством склонил Пудентиллу стать его женой, а сына её, своего приятеля Понтиана, отправил на тот свет. Колдовство каралось смертной казнью, но он публично защищал себя в суде и был оправдан, его «Apologia» («Апология, или Речь в защиту самого себя от обвинения в магии») существует и теперь.

После этого Апулей переселился в Карфаген, где стал верховным жрецом провинции и дважды удостаивался статуй. Он был приверженцем исидической религии, нетерпимым к другим верованиям (саркастически изображал в «Метаморфозах» жрецов Сирийской богини и христиан). «Это был пылкий, неутомимо деятельный и остроумный человек, но решительная наклонность к мистицизму, даже к магии и чересчур высокое о себе мнение помешали ему развить вполне свои дарования и побороть те недостатки, которые принадлежали его времени и родине».

Августин Блаженный не раз упоминает Апулея в своих сочинениях, называя его «африканец, наиболее известный из наших африканцев» (qui nobis Afris Afer est notior). Для Августина он маг, чьи чудеса в глазах противников христианства превосходили сотворённые Христом, а его «Метаморфозы» — повествование о действительно пережитом их автором превращении.